 |
Автор знаменитой “Повести о Гэндзи” Мурасаки-сикибу
жила в интересное время, хотя на поверхности потока
истории Японии и не происходило видимых перемен. Обеспеченный
быт аристократов, спокойных за свое будущее, дал им
возможность поразмыслить о себе. И, следует признать,
этой возможностью они воспользовались превосходно, оставив
потомкам немало образцов замечательной поэзии, а также
прозы, опередившей на несколько веков психологическую
прозу Запада и оказавшей немалое влияние на литературную
культуру всего XX в.
Одним из самых тонких писателей японского средневековья,
безусловно, была Мурасаки. О ней нам известно не так
много. И хотя установлено, что родилась она в 70-х годах
X в., даже настоящее имя ее остается неразгаданным.
Мурасаки-сикибу — не более чем прозвище. Сикибу в буквальном
переводе означает “департамент церемоний” — ведомство,
в котором служил когда-то отец писательницы Фудзивара
Тамэтоки. Мурасаки — одна из героинь “Повести о Гэндзи”,
в честь которой автора и нарекли этим именем. Однако
недостаток сведений о жизни Мурасаки-сикибу до некоторой
степени восполняется возможностью проникновения в “биографию
души” писательницы — ее стихи, “Повесть” и “Дневник”.
Наиболее информативен в этом отношении “Дневник”.
Жанр “Дневника” занимает особое место в истории японской
литературы. Это связано с несколькими обстоятельствами.
Вместе с развитием японского литературного языка китайский
язык теряет монополию на информационное обеспечение
литературного процесса и происходит решительное обращение
к личностной тематике. Поденные записи аристократов
из регистрации внешних по отношению к автору фактов
(как это было в дневниках на китайском языке) превращаются
в род автобиографии, в “дневниковую литературу”, описывающую
человека не только как социальную единицу общества,
но и как его эмоционально-психологическую составляющую.
В этом акте поворота литературы к человеку выдающуюся
роль играли женщины, ибо дневник был единственным видом
литературы, в создании которого мужчины принимали минимальное
участие. Дневники были частью “литературы женского потока”,
которая впоследствии снискала мировое признание.
Дневник представляет собой жанр до некоторой степени
изоморфный автобиографии. Аристократы-мужчины имели
биографии, в которых приводились данные об их рождении,
чиновничьей карьере, семье, смерти и в которые вносились
генеалогические записи. Женщины такой чести не удостаивались,
и они стали сами создавать свои дневники. Женский дневник,
однако, не автобиография в общепринятом смысле слова
(охватывающая события от рождения до момента написания),
а лишь ее разновидность. В дневниках аристократок их
жизнь описывается не целиком, а лишь определенная ее
часть, связанная обычно с придворной службой. Это, в
частности, дает основания называть дневники “литературой”,
но литературой специфической, направленной на “первое
лицо” — автора — и предполагающей документальное отображение
описываемых событий.
Уход дневниковой прозы в частную жизнь не мог не означать
одновременное падение интереса к социальным аспектам
бытия, которые могут присутствовать в дневниках лишь
по степени их связанности с автором. Пространственная
точка нахождения автора всегда фиксированна, и он может
находиться лишь там, где он в действительности находится,
доверяясь лишь собственному опыту.
По отношению к произведению Мурасаки-сикибу термин “дневник”
следует понимать с некоторой долей условности, поскольку
сочинение Мурасаки — это не столько ежедневные записи,
сколько род воспоминаний о том, что волновало ее. Эти
воспоминания организованы в основном в соответствии
с реальным ходом времени. Но в “Дневнике” есть и пассажи,
не поддающиеся временной атрибуции, — рассуждения о
людях, окружающих Мурасаки, воспоминания детства. В
целом “Дневник” охватывает период с 1008 по 1010 г.
Открывается “Дневник” описанием дворца Цутимикадо —
главного имения рода Фудзивара, доминировавшего тогда
на политической арене. Императрица Сёси, приходившаяся
дочерью всемогущему Фудзивара Митинага, прибыла сюда,
чтобы приготовиться к своим первым родам. События и
церемонии, с этим связанные, и составляют основную тему
начальной части “Дневника”.
Затем интерес Мурасаки обращается на дам, которые ее
окружают. Часть ее метких оценок обличена в форму письма
неизвестному нам адресату — происхождение этой части
произведения представляет собой литературоведческую
загадку. Для нас, однако, важнее другое — суждения Мурасаки
не только интересны и тонки, но и гуманистичны: в XI
в. она уже признает право за каждым человеком быть личностью
и отличаться от других.
Сама Мурасаки предстает перед читателем как натура чувствительная.
Она рано овдовела, что придает оттенок печали всему
ее мировосприятию. Лишенная уверенности в завтрашнем
дне, она предается воспоминаниям и размышлениям о непрочности
бытия. С сочувствием читатель наблюдает смену ее настроений
и видит за ними смятенную душу — ранимую и по-женски
непоследовательную. В то же время Мурасаки обладает
достаточной жизнестойкостью, чтобы адаптироваться в
новых для нее условиях придворной обстановки.
“Дневник” Мурасаки-сикибу — замечательный литературный
и человеческий документ эпохи. Он служит поразительным
свидетельством культуры мысли и чувства, которой обладали
японские аристократы, проживавшие в то время в Хэйане
(современный Киото). Дневники и письма служили им важнейшим
инструментом самопознания, а значит, и познания мира.
Перевод дается с некоторыми сокращениями. Он выполнен
по изданию: Мурасаки-сикибу никки (Дневник Мурасаки-сикибу).
— Нихон котэн бунгаку дзэнсю (Полное собрание японской
классической литературы). Т. 18. Токио, 1971
Мурасаки-сикибу
никки
|
